«Я Вам пишу». Уроки PR от графа Толстого

А и Б сидели на скамье. Что пропало?

Новичок в школе — подросток-акселератор с внешностью фюрера быстро становится лидером класса и, ловко манипулируя своими одноклассниками, разжигает межклассную (межклассовую?) вражду. В ход идут все известные нацистские штучки, включая шантаж и запугивание непокорных. В центре этих событий оказывается юный розовощекий Александр, по причине своей неуклюжести и мнительности, нехотя явившийся главным зачинщиком ребяческой возни. Промолчав в одной ситуации, солгав в другой, поддавшись шантажу в третьей, мальчик сеет вокруг себя ложь, двусмысленность и ненависть. Неуверенность в себе и страх разоблачения делают его прекрасной марионеткой в руках новоявленного «поборца справедливости».

Александру не раз предоставляется шанс все исправить, но он не предпринимает ровным счетом ничего. Мальчик оказывается не способным сделать правильный выбор в сложной ситуации и легко поддается чужому влиянию и собственным соблазнам. Кажется, что Александр так до конца и не понимает, во что ввязался. Но удачный режиссерский ход заставляет мальчика в полной мере осознать, к чему привела его мнительность и пассивность. И тогда сладкое пирожное становится комком в его горле, а почетный галстук на шее — удавкой, душащей его истинное «Я».

Совершенные грехи не дают Александру покоя и в конце-концов взывают в нем героя. Рискуя жизнью, он пытается вырвать друга из лап мучителей, своих же товарищей по партии… извиняюсь, компании, которые давно перешли грань между безобидной игрой и жестокой реальностью.

Не меньший интерес вызывает и один из второстепенных персонажей — невольная жертва Александра, выставленная стараниями «фюрера» в глазах окружающих врагом номер один. Карик — мальчик из параллельного класса, в отличие от Александра, хоть в кадре и появляется редко, но удивляет своей напористостью, смелостью и дружелюбием. Именно он самым первым улыбнется в финале фильма, когда абсурд сложившейся ситуации начнет постепенно доходить до ее участников.

Можно сказать, что фильм безупречен, как с точки зрения режиссуры, так и исполнительства главных ролей. Сюжет, кажущийся в начале фильма банальным и напоминающим историю из какой-нибудь советской поучительной книги для пионеров, очень скоро обрастает новыми интригами и хитросплетениями случайных событий, которые приводят к непредсказуемым для их участников последствиям. Идея фильма хоть и не нова, но воплощена авторами со вкусом и достойным профессионализмом. История, по которой снят фильм, насквозь символична, особенно для того времени, когда она писалась.

Одно из тех немногих произведений Кинга, которое способно меня по-настоящему захватить и, пожалуй, одна из самых нетипичных для этого писателя книг. Сюжет «Игры Джеральда» большей частью реалистичен, с небольшими полумистическими (именно «полу», потому что они вполне могли бы оказаться и реальными вещами) вкраплениями и насквозь психологичен.

Только Кинг мог написать целую книгу о состоянии девушки, прикованной наручниками к спинке кровати, рядом с которой лежит тело ее мертвого мужа. Именной такой вот жуткой и нелепой одновременно картиной обернулся загородный уикенд супругов. Причем даже никто никого специально не убивал.

На протяжении всего повествования автор подробно анализирует переживания героини сплетая ее настоящее и прошлое в единый комок нервов. Любимые темы писателя – детские воспоминания, солнечное затмение и совращение так или иначе всплывают и в этой книге

Теряя грань между реальностью и воспоминаниями, прошлым и настоящим, героиня уже не понимает, кто она, где находится, и что с ней происходит. Очнувшись после очередного сна-забвения, она обнаруживает, что бродячая собака успела полакомиться телом ее мужа. А в это время где-то поблизости бродит маньяк, периодически навещающий свою случайную пленницу...

Если подвести итог, то можно сказать, что «Игра Джеральда» - это книга о человеке, оказавшимся в экстремальной ситуации (а быть намертво прикованным к спинке кровати в безлюдном кемпинге, который стал пристанищем для голодной бешенной собаки и маньяка – это, несомненно, ситуация более чем экстремальная) и его, точнее её отчаянных попытках выжить любой ценой.

- Мама, а что такое смерть?
- Это... ммм... (вот черт, как же ему ответить?!)

«Книга о смерти» шведской писательницы Перниллы Стальфельт с момента издания и до сих пор получает у читателей очень неоднозначные оценки. Говорить о смерти с детьми как-то непринято. Многие считают, что не следует поднимать такие темы в общении с ребенком, дабы не травмировать его нежную душу. Однако мало кто из взрослых догадывается, что дети намного чаще думают о смерти, чем им кажется. Испытывая огромный интерес к жизни во всех ее проявлениях, уже с дошкольного возраста малыши проявляют интерес и к смерти во всех ее проявлениях. Кто из нас в детстве не хоронил трупики найденных животных, не давил насекомых и не задумывался над тем, что происходит с ними после смерти? («Понять, что такое смерть трудно... трудно не только маленьким, но и большим. И даже очень большим это не всегда под силу» - из книги).

Пернилла Стальфельт одна из немногих, кто осмелился напрямую заговорить с детьми о смерти и развеять их детские и зачастую пугающе-нереалистичные представления об этой (обратной) стороне жизни. Вряд ли книга, написанная простым детским языком («... когда умирают цветы, они темнеют, засыхают и роняют свои лепестки; когда умирают люди – они становятся бледнее и даже немного тяжелее, чем обычно. Кажется, будто они уснули»), с иллюстрациями, стилизованными под детские рисунки, и смешными комментариями к ним, нанесет ребенку психологическую травму.

Автор не пытается навязать детям какое-то свое представление о смерти, а описывает это явление исключительно в феноменологическом ключе. Пернилла отводит место самым разным представлениям о смерти – религиозным, мистическим, материалистическим и легко, одним-двумя предложениями объясняет маленьким читателям суть каждого из них. Любой ребенок, в зависимости от традиций и взглядов, принятых в его семье, найдет в книге из множества ответов на главный вопрос: «Что такое смерть, и куда люди после нее попадают?» свой ответ.

А если и не найдет, то обязательно спросит у вас, и поэтому «Книга о смерти» - отличный повод наладить с ребенком доверительный и интимный разговор на эту щекотливую тему. Да, пожалуй, лучше всего и не оставлять его один на один с книгой, в надежде, что после ее прочтения он перестанет задавать вам пугающие вопросы. Хорошо, если родители смогут уделить ребенку внимание, чтобы прочитать книгу и обсудить вместе с ним.

Единственный и совсем незначительный, на мой взгляд, недостаток книги заключается в том, в ее тексте используются шведские имена (Лисен, Стиг, Тобике, Рагнар), непривычные нашим детям. Конечно, сделать переводное издание как можно более соответствующим оригиналу очень важно. Но в данном случае хорошо было бы (конечно, по согласованию с автором) использовать русские имена, тогда истории, описанные в книге, нашим детям показались бы более близкими и знакомыми.

По книгам Генри Миллера я изучал Париж и его предместья. Этот маленький лысый человечек в черной шляпе, обшарпанном пальто и с "достоинством" по колено (а именно таким я себе его представлял) шатался по самым злачным Парижским кварталам, справляя нужду где попало и матерясь на чем свет стоит. Чуть позже я понял, что не ошибся, представляя Миллера именно таким вот невзрачным охламоном, когда мне на глаза попалась видеокассета с фильмом «Генри и Джун», на обложке которой была фотография великолепного Кевина Спейси в роли писателя. Этот фильм, к сожаленью, мне до сих пор так и не удалось посмотреть.

Что касается самой книги и других произведений Миллера, то впечатления о них самые разноречивые. Как художественное произведение, книга, несомненно, представляет собой великую ценность, потому что отражает свою эпоху и быт творивших в то время художников, в том числе и жизнь самого автора. Однако сюжет, как таковой, почти отсутствует и не способствует полному погружению в содержание книги. Рано или поздно одни и те же сцены и повторяющиеся события наскучивают, концентрация пессимизма и цинизма в книге превышает допустимую для меня норму. Книга достойная внимания и существенно расширяющая культурный кругозор, но не претендующая стать одной из моих любимых. Впрочем, это лишь пристрастное мнение одного из читателей.

«Дневник» американской писательницы Анаис Нин, долгое время жившей в Париже и находившейся в близких отношениях с Генри Миллером, может стать отличным дополнением к его творчеству. В дневнике подробно описывается время, проведенное в компании с писателем и прочей творческой интеллигенцией Парижа 30-х годов. Их проблемы и треволнения кажутся сущими пустяками в сравнении с тем, что в скором времени предстоит очень многим пережить с приходом нацизма.

Из чтения Анаис Нин становится понятно, что она была одной из любовниц Генри Миллера, о чем, естественно поведала на страницах «Дневника». Листая его, представляешь себе, как эта "бедная" женщина мечется по Парижу, раздираемая между любовью к своему мужу и похотью к этому маленькому лысому человечку.

Но не только нему. Один из героев «Дневника» - Отто Ранк, известный в то время психоаналитик, ученик и верный друг Фрейда, проводивший курс психоанализа с писательницей. Это лечение плавно переросло в некое подобие любовных отношений.

Сам дневник настолько откровенный, насколько откровенным его задумала сделать писательница. При всей документальности, не стоит забывать, что он – все-таки произведение художественное, скорее всего изначально задуманное автором для публикации.

Ценители творчества Миллера в «Дневнике» найдут много новых подробностей его биографии, смогут заглянуть на «творческую кухню» писателя и стать свидетелями того, как он работал над некоторыми из своих произведений, обсуждал их с друзьями, доверял их вычитку Анаис Нин.

Данное издание «Дневника» имеет в качестве приложения своеобразный календарь. Он называется «Дневник Анаис Нин в контексте истории» и охватывает период с ноября-декабря 1931 года по октябрь 1934 года. В календаре отмечены основные вехи из биографии Анаис Нин, "притянутые за уши" к событиями в западной литературе, культуре, науке и мировой истории в целом.

Книгу я читал несколько лет назад, поэтому сейчас не берусь подробно ее анализировать, но помню, что она произвела на меня большое впечатление.

«Вожделеющее семя» - это в первую очередь фантастика, хотя фантастического в традиционном смысле слова там мало. Скорее ее можно было бы назвать антиутопией. Работая над книгой, Берджесс выдумывал общество будущего, и, наверное, даже не представлял, насколько точно ему удалось нащупать тогда еще лишь зародыши серьезных социальных перемен. Уже сегодня многое из описанного автором приобретает зловещий оттенок приближающейся катастрофы. Все, когда-то могло казаться немыслимой выдумкой, сейчас воспринимается более реалистично.

Насколько я помню, книга динамичная, читается легко и на одном дыхании. Логика развития сюжета продиктована логикой развития любого социального строя. Напряжение постепенно возрастает не только в психике главного героя, но и в массовом сознании, маятник которого рано или поздно качнется в противоположную сторону и то, что до этого считалось за благо, станет называться злом и наоборот. И в водовороте всех этих событий маленький человек, бывший чиновник, который однажды решил, будто может противостоять системе. И смог.

Пожалуй, лучше всего начать описание книги Л. Улицкой «Детство-49» словами Ж.П. Сартра: «Эти безделушки напоминали мне новогодние лакомства, потому что их тонкие, глянцевитые страницы казались вырезанными из глазированной бумаги». Только слово «безделушки» следует взять в кавычки, потому что писатель имел в виду легкомысленное бульварное чтиво своей бабушки, а предмет нашего рассмотрения явно не предназначен для широких масс и чтения в метро. Что касается лакомств, то сборник рассказов Улицкой – настоящий кулинарный (я имею в виду писательскую кухню) шедевр. Он одновременно сладкий и воздушный, как бисквитное пирожное, и горьковатый, как слезы ребенка. Великолепные иллюстрации Владимира Любарова придают книге еще больший аппетитный вид, поэтому читать ее в электронном или каком-либо другом виде не следует – полноценного удовольствия не получишь.

Но если отвлечься от кондитерских аналогий, заимствованных у Сартра, то следует сказать, что книга действительно хороша в литературном плане. Каждый рассказ – отдельный портрет детства, того далекого и уже невозможного, по которому любой взрослый хоть иногда испытывает ностальгию. Простые, будто написанные для школьников, истории, тем не менее, очень чувственные и проникновенные. Книга читается легко и быстро. Последнее, пожалуй, единственный ее недостаток, потому что такую прелесть хочется подольше не выпускать из рук.

Это одна из моих самых любимых книг по огромному множеству причин.

Причина первая. Книга известного британского журналиста и писателя, колумниста русского GQ, Тони Парсонса с первых же страниц развеивает мифы о несостоятельности и неспособности отцов позаботиться о своих маленьких детях. Главный герой – отец-одиночка разрывается между работой, новой подругой и маленьким сыном, причем далеко не в ущерб отношениям с последним. Мальчик занимает главное место в жизни своего папы – то, что некоторым современным отцам кажется невозможным, главному герою книги представляется само собой разумеющимся и естественным.

Причина вторая. Книга пропитана тонким британским юмором и чем-то перекликается по своему настроению с «Дневником Бриджит Джонс» Хелен Филдинг и «Папиной жизнью» Дэйва Хила. Отцовский оптимизм, благодаря которому герой выходит из самых сложных ситуаций и жизненных коллизий, надолго заряжает самого читателя, оставляя после прочтения улыбку на губах и ощущение того, что жизнь все-таки прекрасна, особенно, когда у тебя есть дети.

Причина третья. Книга сентиментальна ровно настолько, насколько может быть сентиментальным повествование об отце-одиночке, работающим в циничном шоу-бизнесе и воспитывающим 6-летнего мальчика. Эта именно та сентиментальность, которой иной раз так не хватает в характере некоторых закостеневших мужчин.

Причина четвертая. Отличный текст, изложенный от первого лица. Главный герой часто размышляет о себе, своей роли в жизни мальчика, пытается понять, насколько хороший из него получился отец, и как не расплавиться под взглядами сочувствующе-любопытных мамаш, которых он в большом количестве ежедневно встречает на детской площадке.

Причина пятая. Книга просто милая. Без комментариев.

Причина шестая, седьмая, восьмая... сто двадцать пятая... Причины абсолютно не рациональные, а эмоциональные, трудно осознаваемые, но побуждающие перечитывать эту книгу вновь и вновь.

После прочтения Дэйва Хилла сама собой напрашивается ассоциация с книгой «Man and boy» Тони Парсонса. Объединяют оба произведения простой повествовательный стиль, тонкий британский юмор и жизненные обстоятельства, в которых умудрились оказаться оба главных героя. Однако не хотелось бы углубляться в подробный сравнительный анализ и паразитировать на нем, так как и одна и вторая книги являются самодостаточными и достойными отдельного к себе внимания.

Главный герой Дэйва Хилла – многодетный и почти безработный отец-одиночка Джозеф Стоун, бывший художник, ныне многогранный маляр. Уже звучит страшно, да? Но это отнюдь не страшилка о суровых буднях неблагополучных семей, и даже не драма, оплакивающая семейные нравы и ценности современного общества. Это легкое ироничное повествование о незаурядном мужчине, переполненном любовью к своим детям. А их трое и каждому требуется отдельный подход: своенравной старшей дочери-подростку, готовой поучать отца уму-разуму на каждом шагу, 6-летнему меланхоличному Джеду, предпочитающему общество плюшевых зверей, и отвязному малышу Билли, трех лет от роду.

Писателю неплохо удается прорисовать характеры больших и маленьких персонажей, передать на бумаге их чувства и переживания. Эмоциональные акценты расставляются вокруг взаимоотношений героя, его детей, его новой подруги, его бывшей супруги и ее нового бой-френда. Книга очень психологична, ведь не случайно ее автор является колумнистом «Родительской страницы» в газете «Гардиан». Переживания детей, лишившихся привычного уклада жизни с уходом матери, ревность героя, когда его дети знакомятся с маминым бой-френдом и начинают ему симпатизировать, чувства человека, претендующего на роль «второго папы» для ребят, описаны просто и естественно, без лишних драматизаций и эмоциональных надрывов. Я бы сказал, по-мужски.

Не смотря на неизбежные столкновения и разочарования, в конце книги автор приводит жизни героев к общему знаменателю. Этот знаменатель – хэппи энд, не вышибающий из читателя слезу, но позволяющий закрыть книгу с чувством полного удовлетворения и ощущения не зря потраченного времени.

На 4-м курсе университета по этой книге я писал психологическое сочинение, анализируя поступки главного героя новеллы "Смерть в Венеции". Этот странный пожилой господин, музыкант и философ, один из тех, что мучаются вечными сомнениями и склонны принимать импульсивные решения, однажды столкнулся с неведомым ранее чувством, которое в конце-концов и погубило его.

Охваченный страстью, Густав (так зовут главного героя), как тень, блуждает по улочкам солнечной Венеции. Не в силах справиться со своим влечением, он медленно катится к гибельному концу. Умрет ли он счастливым? Кто знает... Последнее, что он увидит перед смертью – это объект своего восхищения, который даже не подозревает о тайном поклоннике.

Этот объект восхищения будет совсем неподалеку плескаться с друзьями в воде и строить замки из песка. Его зовут Тадзио. Ему около 12 лет...

Вообще тема данного произведения Томаса Манна довольно щекотливая. Но хотелось бы сразу отмести грубые попытки обвинить Густава в педафилии. Не случайно писатель сделал своего героя настоящим эстетом, с тонким чутьем на все прекрасное. Однажды под это чутье попал приезжий мальчик аристократической внешности, отдыхающий со своей семьей в той же гостинице, где поселился главный герой. И Томас Манн, наделяя мальчика необыкновенной красотой, еще раз дает нам понять, что влечение одного к другому имеет характер исключительно эстетического любования. Во всяком случае, мне хочется так думать.

Это любование постепенно становится настоящей одержимостью, сводит Густава с ума, вынуждает его к поступкам, которых пожилому человеку в пору стыдиться. Его мысли в плену эмоций. Жажда удовольствия от созерцания юного бога с каждым днем становится все сильнее и сильнее. Она неутолима. И даже угроза надвигающейся на Венецию эпидемии не пугает героя, потому что любовная лихорадка давно уже подкосила его.

Томас Манн мастерски подводит Густава к неизбежному концу, не оставляя ему ни малейшего шанса переболеть и выздороветь. Наблюдая за всем этим, испытываешь смешанные чувства и противоречивое отношение к герою – презрение, жалость, сострадание. Единственное, чего он не вызывает, так это восхищения. Но для восхищения предназначен совсем другой персонаж книги.

Голос Мельхиора вновь звучит в ночи, глухо отзываясь в кронах деревьев, теряясь в осеннем тумане, затихая в утренней прохладе. Это его последняя песня. Следующей весной мы больше не услышим старого доброго Мельхиора, древнего обитателя и хранителя здешних мест, тихого гения с улицы «Плачущей Ивы» и, кажется, он это знает. Поэтому и старается, поет навзрыд, напрягая до невозможности свои лягушачьи щеки, будто оплакивает маленькую девочку, словно исполняет реквием по ее беззаботному детству...

Эта книга попала мне в руки почти случайно. При обследовании одного из книжных магазинов мое внимание привлек синий корешок со зловещей надписью «Взгляд медузы». Не будь книга знакомого по всем другим книгам издательства «Амфора» формата, я скорее всего так и не удосужился бы ее пролистать. Но серия книг, изданная в начале 2000-х издательством «Амфора» при поддержке журнала «ОМ» сниcкала к себе мое доверие и интерес. Удачное сочетание цены и качества не оставило ни малейших сомнений в том, что книгу надо хватать. Как потом выяснилось, я нисколько не прогадал.

С первых страниц меня ожидало знакомство с девочкой по имени Люси. Ей всего 8 лет и пока еще она очень счастлива. У нее есть лучший друг – наивный мечтатель и будущий звездочет Лу-Фе, у нее есть мама с папой, красивый старший брат и смешные родственники. Писательница обставила мир своей маленькой героини под стать ее жизнерадостной, любознательной и творческой натуры. На протяжении первых 70 страниц Люси наслаждается жизнью и готовиться переехать в свою новую комнату, даже не подозревая о том, что эта комната вскоре станет ее ночной камерой пыток. На 80-й странице мир ее детства рушится.

Читатели, наверняка, сейчас представили себе ужастик в стиле Кинга, где маленькую девочку по ночам одолевают зловещие привидения и потусторонние силы. Но спешу кого-то разочаровать, а кого-то, напротив, обрадовать, книга насквозь реалистична, разве что образный язык автора придает ей небольшой оттенок мистической легенды, не более. Все герои – из плоти и крови, все они человеческие существа, и от этого их пороки не знают границ.

Ведя повествование, автор часто прибегает к образному языку - языку порхающих бабочек и жужжащих пчел, языку солнечных лучей и цветущих маков, языку болотных тварей и могильных плит. Иногда обилие метафор и образов начинает навевать скуку или раздражать. Но потом понимаешь, что по-иному и не возможно было бы описать все, что хотела рассказать нам Сильви Жермен. Или можно, но только на сухом судебно-психиатрическом языке, как это делают в хрониках криминальных новостей и репортажах «Дежурной части». Но в этом случае книга утратила бы всякую художественную ценность, окунув читателя сразу в самую грязь. Автор, как мне кажется, намеренно пыталась избежать такого тыканья носом, смягчая повествование тонкими пастельными штрихами и акварельными этюдами, а там, где это необходимо, образными средствами подчеркивала глубину переживаний героини и нагнетала атмосферу безысходности вокруг ее положения.

Не возможно было бы по другому передать и особенности мироощущения маленькой девочки, в голове которой сплелись фрагменты впечатлений, воспоминаний из сказок из мифов, собственные фантазии и грезы. Поэтому язык книги близок языку детей. То, что взрослые не говорят напрямую, дети узнают из наблюдений за ними, или домысливают сами. Так и автор – иной раз пишет весьма уклончиво, позволяя читателю, как тому ребенку, домыслить недостающие детали повествования самостоятельно.

Подробно описывая мир своей маленькой героини, писательница не забывает прорисовать характер каждого из взрослых героев. Мать Люси, отец, старший брат - за каждым из них стоит своя трагедия, своя история, своя вереница скелетов в шкафу. И только через обращение к прошлому каждого героя можно лучше понять его теперешний склад души.

Книга Сильви Жермен – это настоящее художественное пособие для тех, кто занимается проблемами сексуального насилия над детьми и оказывает им психологическую или медицинскую помощь. Не используя ни одного специального термина, ни одного незнакомого читателю слова, писательнице удалось очень тонко и психологически грамотно передать состояние и мироощущение ребенка, который попал в капкан педофила. На протяжении трех лет он терзал по ночам тело девочки, а днем, как ни в чем не бывало, безупречно играл роль ее умницы-брата.

За все это время в характере маленькой героини происходят кардинальные перемены. Она замыкается в себе, отдаляется от близких людей, даже от своего лучшего друга Лу-Фе, озлобляется на весь белый свет, утрачивает всё детское и по-взрослому костенеет. В одиночестве маленькая девочка несет бремя мрачной тайны, доверяя ее лишь могильным плитам своих ровесниц и болотным тварям, обитающим в лесу. Она пылает ненавистью к своему насильнику и к матери, ослепленной любовь к старшему сыну и ничего не желающей замечать. К своему телу, которое однажды привело к ней в комнату этого людоеда, и которое теперь насквозь пропитано его запахом, слюной, следами его рук. К самой себе – за то, что не может открыть тайну и покарать преступника. Ей понадобится огромное мужество и годы и годы жизни, чтобы справиться с лютой ненавистью и вернуть покой в свою душу. Этому длительному и нелегкому пути к самой себе после глубокого, незаживающего ранения, нанесенного одним из самых близких тебе людей, и посвящена книга «Взгляд медузы».

Хотите стать писателем, но не знаете как и с чего начать? Несколько известных писателей всегда рады протянуть руку помощи молодому литератору и поделиться секретами своего писательского труда. А начните с того, советует один из них, что
признайтесь самим себе, что вы больше ни на что не способны, кроме как писать книги >>>

С коллекционированием марок я завязал более 15 лет назад. Правда, моя варшавская прабабушка и ее друзья об этом не знали (что, в общем-то, нормально, учитывая то, что мы видимся примерно раз в 10 лет). Поэтому совсем недавно из Варшавы мне был передан конверт с марками для моей коллекции. Марки далеко не первой свежести, все проштампованные и вырезанные прямо из почтовых конвертов и открыток. Но это еще не самое интересное >>>

Графика начала прошлого века отлично иллюстрирует образ жизни и настроения своей эпохи. Рисунки детей, украшающие некоторые из обложек американского журнала The Saturday Evening Post с 1907 по 1940 г., возвращают нас в мир Оливера Твиста, где бедные, чумазые и злые на весь мир дети боролись за выживание в жестоком мире сверстников и взрослых. Дети из обеспеченных слоев общества, напротив, представляли собой ангелоподобных существ, призванных умилять взрослых и безропотно внимать их нравоучениям >>>

О том, что более 10 лет назад я закончил художественную школу, сейчас я вспоминаю крайне редко. Художником я так и не стал, и вскоре после окончания художки забросил рисование и переключился на учебу. Сегодня, перебирая свои старые вещи, я нашел несколько рисунков тех лет, наверняка, не имеющих никакой художественной ценности. Правда, они имеют ценность для меня - в качестве памятника умершего во мне в 16 лет художника. Скорее всего, умершего, так и не успев родиться >>>

Посвящается моему детству и детству моих друзей... >>>

Ты можешь не знать имя своей прабабушки, но не знать имя Фрейда просто стыдно. Да и как же иначе, если его слава не утихает по сей день. Более того, теперь о том, кто такой дедушка Фрейд, знают даже дети. Любые мама с папой могут купить ребенку пластмассового или плюшевого Зигмунда и предложить малышу поиграть в доктора (в хорошем смысле слова). В продолжение предыдущего поста об искусстве, шутливый рекламный обзор выставленных на продажу детских игрушек,эксплуатирующих образ Фрейда >>>

Пожалуй, мало, кого из ученых или психологов художники рисовали так часто, как они рисовали З. Фрейда. Самый известный врач, психиатр и скандальный общественный новатор, Зигмунд Фрейд, нехотя привлекал внимание не только своих коллег и богатую публику, вечно страдающую неврозами, но и людей творческих, искавших и нашедших в личности основателя психоанализа свой источник вдохновения >>>